О пользе проклятий

30 июля 1535 года польско-литовская армия осадила город Стародуб (ныне Брянской области), гарнизоном крепости которого руководил воевода Федор Васильевич Овчина Оболенский. В это же время на рязанские земли начался набег крымских татар, и значительная часть русского войска была переброшена туда. Поэтому русское командование не имело возможность послать войско на помощь Стародубу. Его гарнизон под командованием воеводы князя Фёдора Овчины-Оболенского упорно оборонялся, отбивая многочисленные атаки. Литовцы впервые применили мины и, взорвав часть стены, вновь атаковали город. Овчина-Оболенский отбил две атаки, однако силы наступавших значительно преобладали и город был взят и сожжён, мирных жителей в количестве 13 тысяч человек поляки и литовцы полностью истребили. По оценкам М. М. Крома, учинённая Тарновским жестокость выбивалась из практики того времени. Позже Иван IV в переписке вспоминал:

«в наши не в свершенные лета отец государя вашего Жигимонт король прислал своих людей с бесермены к нашей вотчине к Стародубу, и город взяли, и воевод наших, и детей боярских с женами и с детьми многих поимали и порезали, как овец»

дополнение:

Сама история у города богатая на события военного характера. Но всего его бедствия закончились после 1677 года, когда город с его обитателями был проклят церковью за отсутствие почитания церкви и, по словам епископа за пьянство. Однако, в том время сей город был одним из оплотов старообрядчества, что само по себе, а также тот факт, что после проклятия были сожжены несколько церквей явилось более осязаемой причиной. По законам церкви анафема ложится на семь поколений, которые высчитываются по 70 лет. Этот срок еще не прошел, но в 2003 году анафема была снята епископом Брянским и Севским Феофилактом. Сильно это проклятие на жизни не отразилось, через некоторое время после него была там же основана войсковая единица — знаменитый Стародубский полк, который весьма хорошо себя показала в Северной войне уже не допустив взятия города.

Вырезание гобино в 1071 г.

В Повести временных лет под 1024 и 1071 годом сохранилась записи о народных волнениях, возникших вследствие голода и возглавляемым волхвами.

В 1024 году, говорит летописец, восстали в Суздале волхвы, «избиваху старую чадь, по дьяволю наученью и бесованью, глаголюще, яко си держать гобино” (древнерусск. “изоблилие“, “богатсво“, “урожай” ). Читать далее «Вырезание гобино в 1071 г.»

Атеист Павлов

Часто слышать можно, а вот Иванов был академиком и верил в бога, а вот Петров был Нобелевский лауреат и верил в бога. Но часто ли это так на самом деле?

“Мы живем в мире неистребимых мифов. Недавно во время дискуссии по поводу возвращения сталинского гимна один уважаемый интеллигент упомянул как нечто само собой разумеющееся, что Дунаевский покончил с собой. Это — ложь, Дунаевский умер естественным путем, но его `самоубийство` — неистребимый миф.

Такой же миф — религиозность академика И. П. Павлова. В очередной — не в последний, разумеется, раз — этот миф помянули в газете `Век` N 51 в интервью с министром здравоохранения Ю. Л. Шевченко. И министр, надо отдать ему должное, вполне подтвердил, что академик Павлов, конечно же, был добрым православным.

Напомню по этому случаю пару фрагментов из воспоминаний знаменитого ученика Павлова академика Л.А.Орбели. Когда Павлова избрали председателем Общества русских врачей он первым делом настоял на том, чтобы отменили панихиду в память о С.П.Боткине, с которой начиналось ежегодное заседание:

— Черт его знает, что за манера завелась у нас ни с того ни с сего служить панихиду? Мы ученые и собираемся почтить память ученого, а тут вдруг почему-то панихида.

Пришли, как всегда, не только врачи, но и родные Боткина, привыкшие к обычному ритуалу. Но начались слушания — и никакой панихиды. Родственники ушли разочарованные, и на другой день Павлов каялся:

— Какого я дурака свалял вчера! Как я не подумал! Мне не хотелось нюхать ладан, а я не подумал о том, что чувствуют члены семьи. Ведь они же пришли не доклады наши слушать! Они привыкли, что мы посвящаем заседание памяти Боткина, служим панихиду. Они же верующие люди. Я неверующий, но должен же я считаться с чувствами верующих! Никогда себе этого не прощу! Я это понял, как только увидел лицо вдовы.

И другой случай. Павлова посетил почтенный старик, врач, его товарищ по Медико-Хирургической академии. Сотрудники слышали, что разговор сначала шел мирно, а потом вдруг послышались крики Павлова. Старик ушел, а Павлов объяснил:

— Черт его знает. Всегда приходил, вспоминал приятно студенческие годы, а тут вдруг спрашивает: `Как ты относишься к загробной жизни?` Я говорю: `Как отношусь? Какая загробная жизнь?` — `А все-таки, как ты думаешь — загробная жизнь существует или не существует?` Сначала я ему спокойно объяснял, а потом мне надоело: `Как тебе не стыдно! Ты же врач, а говоришь такие глупости!`

На следующий день Павлов пришел мрачный:

— Что я наделал! Ведь этот доктор ночью покончил с собой! А я, дурак, не учел того, что у него недели три как умерла жена, он искал себе утешения, надеялся встретиться с душой умершей. А я оборвал его… Все-таки нужно же немного думать не только о своих мыслях, но и о других людях.

Так что очевидно: Павлов был атеистом, но при этом он старался щадить чувства верующих. А когда в силу своего нетерпеливого темперамента давал им понять всю глубину их заблуждений — то потом раскаивался.

Религию он считал разновидностью психотерапии — не больше и не меньше.

Храмы же он посещал — в особенности после революции — потому, что внимательно относился к своей религиозной жене. Да и сам, будучи сыном священника, любил иногда послушать церковное пение, так знакомое с детства.

А еще для того, чтобы позлить атеистов-большевиков, которых весьма не любил, и помочь своим авторитетом гонимым верующим, которым, естественно, сочувствовал.

На вопросы анкеты архиепископа Кентерберийского академик Павлов ответил так:

`Верите ли Вы в Бога или нет?` — `Нет, не верю`.

`Считаете ли Вы религию совместимой с наукой или нет?` — `Да, считаю`.

Когда ученики подступили к нему с вопросом, как же согласуются эти ответы, он объяснил:

— Целый ряд выдающихся ученых были верующими, значит — это совместимо. Факт есть факт и нельзя с ним не считаться.

Из уважения к неизменной научной добросовестности академика Павлова хорошо бы считаться с фактом его атеизма.

Михаил Чулаки

Православные, мусульмане, атеисты, буддисты и проч. пожалуйста, хотя бы детям не врите. Воспитывайте их честными и с открытой душой к хорошему/доброму/гармоничному.

Плохому они без вас научатся, а возможно и врать(если не убережете).

Нынешнее поколение разрухой в умах добилось только разрухи экономики, морали, да и по сути страны в целом.

Но ведь это задел на новые поколения! Вам не страшно перед будущим? И уверяю вас не спасет ни Бог, ни Царь и не Герой.

Язычество шагает по стране